28 | 04 | 2017
Объявление на Главной

"Жизнь и судьба" Николай Иванович Алексеев

Николай Иванович Алексеев. Мой путь в авиации

Алексеев-после-выпуска-ЧВАКУШ

Мой путь в авиации – это длинный путь со сплошными, не зависящими от меня, случайностями. Хотел ли я быть военным летчиком? Скорее всего, нет. Но простому пареньку из небольшого селения на юге Куйбышевской (ныне Самарской) области, где не было никаких аэродромов, суждено было стать военным летчиком.

Впервые я увидел самолет, будучи учеником четвертого класса. ПО-2 произвел посадку на другом берегу реки Б.Иргиз, и мы почти всем классом бегали к месту посадки, чтобы посмотреть настоящий самолет. Летчик оказался добрым человеком, разрешил нам не только погладить живой самолет, но и посидеть мальчикам в кабине.

Вторая встреча с самолетом состоялась в 1942 году после попытки немцев бомбить железнодорожный мост под Саратовом. Тогда мы были мобилизованы на строительство аэродрома в нашем районе. Строительство велось целый месяц. Каждый день прилетал самолет с представителем, как я теперь понимаю, аэродромной службы, который контролировал, а главное, очень торопил всех в работе. Ребята в возрасте 14-15 лет управляли повозками, на которых подвозили песок и засыпали неровности, а каток утрамбовавал грунт. Проходила информация, что на этом аэродроме садился боевой самолет, но я его не видел.

Продолжалась война, в конце 1941 г. старшее поколение в основном было мобилизовано для защиты нашего Отечества, уже приходили извещения о гибели земляков, в том числе погиб и выпускник нашей школы Василий Фирсов, который закончил летное училище до войны. Молодежь год за годом призывалась в ряды ВС СССР,  некоторые после кратковременных курсов уходили на фронт и погибли, особенно 1925 года рождения.

Наступил 1944 год стали призывать молодежь 1927 г. р. В конце июля были призваны в ВМФ и другие рода войск, а в августе сформировали команду для ВВС. Всех по-фамильно не помню, а из нашей школы: Н. Кривошеев, Н. Розов, А. Проскряков, Н. Чертилин, П. Сорокин. Из других школ помню только одного Н. Приезжева.

Облвоенкомат организовал пункт сбора на стадионе "Локомотив". Сформировали команды по 25 человек для прохождения медицинской комиссии и сдачи экзаменов. Эти процедуры проводились в одной из поликлиник и школе на Ленинградской улице. Приемные экзамены, если их можно так назвать, проводил капитан в летной форме. Экзамены были по трём предметам: русскому, математике и физике. Принимающий разъяснил, что по результатам будет принято решение о направлении или в летное, или в техническое училище. Некоторые почему-то предпочитали техническое. Наверное, сказывалась война, боязнь за жизнь. Свое желание высказали на мандатной комиссии. Я вырос рядом с техникой и в выборе не сомневался, хотелось управлять машиной, а тем более самолетом. Первый выбор сделан.

Отобранных в техническое училище через день отправили теплоходом в Вольск, а будущих “летчиков” вернули в военкоматы до особых указаний. Указания пришли только в конце сентября, но оказались ложными, а в декабре погрузились в теплушки и направились в Саратов. В пути прошла информация о том, что нас везут в Энгельское военное училище летчиков. Что оно из себя представляет мы узнали по прибытию в училище. Этот набор почему-то был только из трех ближайших областей: Куйбышевской, Пензенской и Саратовской.

Сначала, как и положено, служба солдатом, принятие присяги, через день караульная служба, в том числе по охране стоянки самолетов. Наверное, это рубеж моей влюбленности в эти летательные аппараты. Мне нравилось все: от руления со стоянки, взлёт и тем более посадка. Но это только первая любовь, что она бывает безответной - я тогда не верил. Служба проходила в 3 роте первого батальона. Командиром роты был капитан Молостов, пом. командира взвода старший сержант Болбот. Все младшие командиры были сержанами и старшинами, прибывшие в училище из аэроклубов, где были инструкторами и имели определенный налет. Насколько я помню, они очень стремились к полетам на боевых машинах, а им по какой-то причине не предоставлялось возможности.

К активным ежедневным занятиям в УЛО приступили с апреля, учеба для меня была очень интересной, приносила одно удовольствие. Но через месяц происходит событие, которого советский народ ждал четыре года. Заканчивается война, приходит долгожданная Великая Победа. Её отметили многочисленными ружейными залпами из окон и ликованием вместе с населением города. Комендант училища майор Быков открыл все проходные для выхода за пределы училища, и большая часть курсантов оказалось в городе, население которого встретило это событие большим ликованием на улицах. Каждый человек в военной форме для них был героем. Мы этот день провели в кинотеатре, просмотрели несколько фильмов. Следующие дни были необычными, отменили занятия. А через несколько дней наше классное отделение отправили для несения караульной службы. На том летнем аэродроме летала на Пе-2 эскадрилья, командиром которой был капитан Тарасов. Запомнился он мне как отличный летчик, требовательный командир, любящий свою летную работу, бережно относящийся к курсантам. Если не ошибаюсь, он повоевал на фронте, был ранен и после выздоровления был направлен в училище. Мне, как командиру отделения, приходилось с ним часто встречаться по долгу службы. Занятия продолжились и там, но это была проформа, так как мы через день несли караульную службу. Нас убеждали, что это явление временное, все наладится. Но дальнейшие события пошли совсем по другому пути.

В августе нас направляют в г. Пугачев в 8-ю Авиационную школу первоначального обучения. Вроде бы всё хорошо, успокоились, даже радовались, что снова приступили к активным занятиям. Но не тут-то было, поторопились проявлять радость. В октябре занятия неожиданно прекращаются, курсантов срочно откомандировывают по разным летным училищам, в том числе и в ЭВАУЛ. Вот в это время созрела курсантская формула “Дошли до закона Бернули и назад повернули”. Некоторые изъявили желание продолжить учебу в Качинском (базировалось в Красном Куте), другие в Врошиловоградском (в г. Уральске). Я с группой курсантов был оставлен для проведения штабом мероприятий по расформированию школы. Начальник штаба школы подполковник Чернов посоветовал вернуться в Энгельское, аргументируя тем, что последние почти на колесах, готовятся вернуться на свои базы. В конце ноября вся группа возвратилась в Энгельс. А в декабре построили и зачитали список курсантов, которым дали команду “Три шага вперед!” Всем, кто вышел из строя объявили, что они отчисляются из училища и могут по желанию выбрать техническое училище (школу), прелагалось три варианта Васильковское, Вольское и Сертпуховское. Какими критериями руководствовалось командование для меня до сих пор осталось загадкой. Представители последних были уже в казарме. Поскольку и я оказался в этой команде, выбрал 2-ю Московскую авационную школу механиков по электроспецоборудованию самолетов. Распрощавшись со своими одноклассниками Н. Чертилиным и П. Сорокиным, покинул ЭВАУЛ и убыл в новое учебное заведение. Последним завидовал. Но о них позже.

Школа авиационных механиков была образована в начале войны на базе Московского электротехнического техникума. Начальником школы был полковник Волков, заместителем подполковник Наумов. Располагалась школа на окраине города Серпухова, почти на берегу р. Оки в сосновом лесу. Курсантов было два или три батальона, по три роты в каждом, по одной роте из них со сроком обучения два года с присвоением офицерских званий. Желающих переводили в эти роты и выпускали с присвоением звания “техник-лейтенант”. Была рота югославов. Профессиональная подготовка и воинская дисциплина были на высоком уровне. Распорядок дня выполнялся с точностью до минуты. Теоретические занятия проходили в хорошо оборудованных классах и были интересными. Из преподавателей запомнил только капитана Белова, который вел занятия по электромашинам. Практические занятия проводились непосредственно на самолетах, расположенных на окраине аэродрома в ангарах. Хочется подчеркнуть, учили только тому, что было необходимо при эксплуатации самолетов, но учили хорошо. Мне такие занятия очень пригодились, так как по прибытии в часть на второй день, получив короткий инструктаж от инженера части, обеспечивал полеты. А служба механиком по обслуживанию самолетов воспитала во мне ответственность при выполнении любой работы на авиационной и другой технике, что в жизни пригодилось.

Труд преподавателей ценил и ценю до сих пор, многих помню пофамильно, это они заложили хорошую теоретическую основу, позволившую быть уверенным в дальнейшей службе. Многих вспоминаю с благодарностью. Но особенно хранит память о НШ училища полковнике Заишникове, под руководством которого проводил набор курсантов 1951 года. О летчиках В. Волкодаеве, и В. Заплаткине, штурманах М. Романюго, Ю. Бесчерепове, М. Дербеневе и В.Краснове, с которыми летал в экипажах. Это они как старшие товарищи заложили во мне большую любовь к профессии штурмана и положили начало моему мастерству как штурмана-практика.

В журнале “Авиация и космонавтика” №6 за 2009г. напечатана хорошая статья об истории училища, но почему-то не отмечена одна из трагедий и трудных задач по подготовке курсантов после катастрфы самолета Б-25 в 1954 году. Полеты на них запретили. Были произведены авральные работы по подготовке внешней подвески на самолетах ЛИ-2. Задача по выпуску курсантов была решена. В этой катастрофе погиб один из лучших наших друзей - штурман Женя Матюшенко.

Закончив учебу, получив звание сержанта, разъехались по авиационым честям. Три команды по 20-25 человек направлялись на Дальний Восток. Ехали поездом № 510. Был такой интересный поезд для перевозки пассажиров. В грузовых вагонах оборудовались двухярусные нары. В наших вагонах были матрацы, набитые соломой. Были ли в вагонах для граждаских пассажиров такие матрацы не помню. Сейчас о той поездке вспоминается с юмором. Поезд первую остановку делал за 1-2 километра до станции, вторую на станции без объявления времени на стоянку. Это привело в Новосибирске к отставанию от этого поезда, догнали только в Иркутске. Проехав семнадцать суток, распрощавшись с друзьями, я сошел в Хабаровске. Остальные поехали дальше до Уссурийска, а некоторые до Порт-Артура.

Получив назначение в 28-ю Отдельную корректировочную авационную эскадрилью, расквартированную у станции Средне-Белая Амурской области, двинулся в обратный путь.

Гарнизон из себя представлял три двухэтажных дома для офицерского состава (ДНС), штаб, казарма, клуб, столовая и несколько служебных домиков. И все они с печным отоплением. В составе эскадрильи были 6 самолетов Ил-2, три Як-3, два По-2 и один Ут-2. Командиром части был подполковник Солдатов, заместителем ст. лейтенант Федорищев, инженером капитан Морев. Летали, как правило два раза в неделю, днем и ночью и на задания, и на совершенствование летной подготовки. Здесь я впервые поднялся в воздух и загрустил о потерянной возможности стать летчиком. Первый рапорт написал в конце 1947 года, потом повторял несколько раз. Обращался и к инспекирующему представителю из ЗабВО. Получал ответ, что просьба будет удоволетворена, при наличии разнорядки. Разнарядки приходили, но в технические училища, как правило, в Иркутское.

В начале 1949 года пришла разнорядка на два места в Челябинское военное авиационное училище штурманов ДА, которое мне предложили. Сначала я отказался, но мой добрый командир ст. лейтенант Федорищев, который для меня был большим авторитетом, убедил, что это даже лучше, чем летное. Запомнил его слова “Вот я летчик-истребитель, сначала летал с огромным удовольствием, но со временем романтика закончилась, и полеты для меня стали работой, но без романтики”. Еще один аргумент, приведенный им, мне показался заманчивым. Училище готовит штурманов для дальней авиации, где штурман имеет гораздо большее значение. Я понял, что он, родной отец, заботится о моей дальнейшей судьбе. После нескольких таких разговоров я пошел к начальнику штаба и дал согласие. В июле месяце я покинул полюбившийся мне коллектив, память о котором сохранилась до сих пор. Авторитетные командиры ст. лейтенант Федорищев, ст. лейтенант Аксенов, капитан Морев и мои коллеги механики И. Никитин, П. Ковалев, А. Шипицин, В. Епишин и другие проводили меня до поезда, который увез меня на запад. Небольшое отступление. Последний был из г. Астрахани, я это знал. И когда я через четырнадцать лет попал в его родной город, встретились. Он работал ведушим хирургом в одной крупной больнице. Был доволен. Благодарил мединститут за то, что был принят после многолетней службы внеконкурса.

Территория ЧВАКУШ по своему благоустройству мне показалась, по сравнению с восточным довоенным гарнизоном, санаторием. Со временем стало понятно, что это заслуга начальника училища генерала Белова и полковника Заишникова, которые за порядком постянно следили и строго спрашивали. Прцесс поступления был хорошо организован. Все это радовало. Начало занятий встретили с большим энтузиазмом, особенно те курсанты, которым было за двадцать и за их плечами пять лет и больше воинской службы, все они были в звании сержантов и старшин. Таких нас было в третъей роте, если не ошибаюсь, двенадцать. Самый старший Л.Г. Баз, который на протяжении всей учебы для всех курсантов роты был образцом. Мы были близкими друзьями, первыми и до конца учебы имели только отличные оценки. Хватало времени и на спорт, на посещение библиотеки и на участие в любительском драмтеатре. Л. Баз отдавал себя спорту, имея первый разряд, хотелось добиться мастера спорта.

В 1949 году набор в училище был из выпускников средних школ и техникумов рождения в основном 1929 и 1930 годов. Как исключение поступали военнослужащие, прослужившие 4-5 лет на различных должностях в авиации (механиками и стрелками-радистами). Нас таких было в роте 12 человек, все имели воинские звания сержантов и старшин. Помню хорошо не всех, но вот таких помню очень хорошо: Л. Баз, М. Бойцов, В. Визгалов, С. Гатаулин, Ю. Крайнов, Б. Лабунец, М. Прудков. Последний был из ВДВ, имел не один десяток прыжков с парашютом. После расформирования его части в ДА дослуживал командиром ракетного дивизиона в РВСН. Всречался с ним на полигоне, где он снова переучивался, осваивая третью профессию.

Все мы были назначены командирами отделений, а М. Прудков - старшиной роты. Учились мы старательно и хорошо, хотя у некоторых и не было среднего образования. Эта группа была дружной и служила опорой командованию роты и батальона. Четверо из этой группы закончили училище с отличием. Многие из выпускников были оставлены в училище, в том числе и мы с Л.Базом. Но дослужил в училище до конца службы из нашей группы, по моим данным, только Б. Лабунец.

Все предметы нам давались легко. С большей любовью я относился к радионавигации, руководителем этого отделения был капитан Лебедев. Когда он мне предложил остаться у него преподователем, я с удовольствием это предложение принял. Но при представлении начальнику УЛО полковнику Поуксону мне было отказано, так как не было среднего образования. Конечно, он был прав. Спустя несколько лет я достиг не только среднего образования, но и высшего. А на том этапе уровень образования не позволил заняться любимым делом, хотя, как потом понял, инструктор - это тот же преподователь. Приходит на первые полеты курсант, поднимается в воздух, теорию знает, но мало чего умеет, а если и умеет, то делать не успевает. Инструктор должен его научить всему, от визуальной орентировки, до использования технических средств, сотворить из него штурмана. К концу программы полетов набирается опыта, зреет, мужает, становится специалистом-штурманом.


 

Алексеев Н. И. перед выпуском
Алексеев Н. И. перед выпуском Алексеев Н. И. перед выпуском
АЛЕКСЕЕВ Николай Иванович
АЛЕКСЕЕВ Николай Иванович АЛЕКСЕЕВ Николай Иванович
Занятие по топографии
Занятие по топографии Занятие по топографии
Коваленко, Алексеев, Шестаков
Коваленко, Алексеев, Шестаков Коваленко, Алексеев, Шестаков
Л. Баз
Л. Баз Л. Баз
М. Бойцов
М. Бойцов М. Бойцов
Подготовка к встрече маршала К. Жукова
Подготовка к встрече маршала К. Жукова Подготовка к встрече маршала К. Жукова
Перед выпуском
Перед выпуском Перед выпуском
Старшее поколение перед выпуском
Старшее поколение перед выпуском Старшее поколение перед выпуском
Холстяки выруливают в город
Холстяки выруливают в город Холстяки выруливают в город
Ю. Шестаков, В. Нейзмайлов
Ю. Шестаков, В. Нейзмайлов Ю. Шестаков, В. Нейзмайлов
Выпускники-отличники (1951 г.)
Выпускники-отличники (1951 г.) Выпускники-отличники (1951 г.)
Гимнасты батальона (тренер Л. Баз,1950 г...
Гимнасты батальона (тренер Л. Баз,1950 г.) Гимнасты батальона (тренер Л. Баз,1950 г.)
Любительский театр (ДО ЧВАКУШ, 1951)
Любительский театр (ДО ЧВАКУШ, 1951) Любительский театр (ДО ЧВАКУШ, 1951)
Н. И. Алексеев после 1-го курса
Н. И. Алексеев после 1-го курса Н. И. Алексеев после 1-го курса
После спектакля (ЧВАКУШ,1951)
После спектакля (ЧВАКУШ,1951) После спектакля (ЧВАКУШ,1951)
Алексеев, Визгалов, Гатаулин (ЧВАКУШ)
Алексеев, Визгалов, Гатаулин (ЧВАКУШ) Алексеев, Визгалов, Гатаулин (ЧВАКУШ)
Старший команды - старшина Алексеев Н.И....
Старший команды - старшина Алексеев Н.И. (стоит слева). 1951 г. Старший команды - старшина Алексеев Н.И. (стоит слева). 1951 г.

После окончания мы с Л. Базом были назначены в одну эскадрилью и даже в один отряд, штурманом которого был лучший методист училища Ю. Бесчерепов. Были оба довольны, работа нравилась, часто обменивались опытом. Он после окончания училища сразу поставил для себя стратегическую задачу продолжить обучение в академии. И он её чуть позже решил, закончив ВВИА им.Жуковского, службу закончил в НИИ им. Чкалова. К сожалению, вскоре пришлось расстаться, меня перевели в другой полк. Но и там мне повезло, попал в эскадрилью, штурманом которой был майор М. Романюго, участник войны, прекрасный руководитель и методист, многому я у него научился. Он не только научил, но и усилил мою любовь к штурманскому делу, заложил основу штурмана-практика. При реформировании полков, перевод с отрядной системы на звеньевую, я был назначен в его эскадрилью. Как я радовался тому назначению. Но совместной службы не получилось.


Посвещается-Л-Павлову-ЧВАКУШ 

Выпускник 1951 года Лев Павлов был курсантом 3-ей роты 1-го батальона. Учёба ему давалась легко. Один из лчших курсантов по успеваемости, активный спортсмен, он имел спортивные разряды по спортивной гимнастике и лёгкой атлетике. Был в сборной команде училища, готовился под руководством Л. База. После окончания был оставлен инструктором в одном из учебных полков. И на этой должности добился успехов. Был одним из лучших молодых инструкторов полка. В 1953 году стали формировать экипажи для самолётов-мишений. Члены этих экипажей должны были выполнить по 25 прыжков с парашютом. Стали искать любителей. Он одним из первых изъявил желание принять участие в выполнении этом задания. Выполнив норму в 25 прыжков, он продолжил прыгать и дальше, уже как спорсмен. И на этом поприще добился больших успехов, стал тренером женской сборной ВВС, которая под его руководством установила всесоюзный рекорд по количеству парашютистов в кольце.

Из Челябинского училища штурманов он был переведен во вновь созданное Луганское училище штурманов, где был старшим преподавателем кафедры навигации и продолжал заниматься парашютным спортом.

Газета Комсомольская правда в 1965 г. (по памяти) на своей странице напечатала статью о сборной ВВС. Статья в наше время стала исторической. Молодому поколению может послужить примером для подражания.

Я получил новое назначение. Пришлось покинуть и родное училище, и любимый город Челябинск, а самое главное, оставлял полюбившую работу инструктора. Откомандирован был, как меня убеждали кадровики, в специальную воинскую часть в “Московском гарнизоне”, для которой требовалась первая форма допуска. Этой частью оказалась 19-ая Отдельная авиационная эскадрилья в составе РВСН в астраханских степях с адресом Москва 400. Но почему выпала эта “честь” мне - до сих пор не знаю и не понимаю. Полагаю причиной было то, что мои предки за границей не были и похоронены на российской земле. Получил приказ: “Срочно убыть в распоряжение генерала Финогенова, местечко Владимировка, Астраханской области”. Срочно убыть не мог, так как супруга была в родильном доме на третий день после родов. Начальник отдела кадров по фамилии Дедков (кажется не ошибаюсь) ни каких аргументов не признал. И только ВрИО начальника училища полковник Заишников приказал дать неделю, а вторую неделю я взял своим решением. Обидно было за то, что никакой срочности не требовалось. Но бюрократы - они и тогда были и всегда будут, бюроктратизм явление живучее, трудно искореняемое. Оставив двухнедельного сына с больной женой на попечение добрых соседей, убыл к новому месту службы.

О службе на новом месте, о её трудностях посвящена отдельная статья с названием “Становление авиации РВСН”. В авиации РВСН, на полигоне Капустин Яр прослужил более двенадцати лет, самый длительный срок по сравнению с другими этапами службы. Вместе с этой структурой развивались и росли. Прошел службу от штурмана экипажа до начальника штаба авиаполка. За время той службы был и критический момент. Девятнадцатого января 1957 года после взлета с аэродрома Ахтубинска на высоте 100 метров при правом развороте отказал правый двигатель. Бортовой техник не выполнил команду командира экипажа о флюгировании винта неработающего двигателя. Лётчики в сложившейся ситуации не сумели зайти на посадку на аэродроме взлета, ушли от него и произвели посадку в поле. Обстановка была настолько сложной, что я до сих пор считаю тот день вторым днем рождения. А слетанность экипажа - одним из важных факторов в лётной работе.

Задачи авиации полигона были разнообразны от перевозки пассажиров и груза, поиска аварийных ракет, поиска и эвакуации космических собачек до участия в испытаниях ракет различного назначения в качестве мобильных измерительных пунктов. Поиск аварийных ракет был сложен, да и после нормальных пусков некоторые фрагменты иногда искали несколько дней. Казалось бы, просто подбери высоту полета и визуально веди поиск. Но все квадраты падения находились в полупустынных степях Казахстана, на которых кочевали барханы. Пару таких примеров. На базе Аральска находилось звено Як-12, командиром которой был В. Серегин, летчики А. Осипов и В. Трак. Все имели достаточный опыт по поиску. После одного пуска потратили несколько дней на поиск топливного насоса, но безуспешно. Только после подключения к поиску штурмана изделие было обнаружено по следу на бархане. Промышленники были благодарны.

Пролетав с запада страны на восток до 78 разъезда Забайкальской железной дороги, с севера на юг - от Архангельска до Ташкента и Адлера, налетав шесть тысяч часов, в 1967 году вынужден был оставить авиацию и продолжить службу в РВСН в 4 ЦНИИ МО. Занимался космической тематикой. В этой структуре прослужил и проработал в общей сложности сорок шесть лет. Второе февраля 2013 года - последний день моей непрерывной служебной и трудовой деятельности. С этой даты пенсионер. С ностальгией наблюдаю с балкона за самолетами, пролетающими по кольцевому коридору Московской зоны полетов с востока на запад и с запада на восток. Жаль только, что большинство из них иностранные.

Выше я упоминал, что в 1945 году убывая из ЭВАУЛ им. Героя Советского Союза майора Марины Росковой, расстался с одноклассниками П. Сорокиным и Н. Чертилиным. Они в 1949 году успешно закончили училище и продолжили службу в Черняховске. Но судьба и с ними распорядилась по-своему.

П. Сорокин вскоре был списан по медицинским показаниям с летной работы и дослужил на о. Сахалине штабным офицером. Уволился в звании майора, жил в г. Пушкине, МО. Несколько лет назад ушел из жизни.

Сурово судьба поступила с Н. Чертилиным. В небе Одесского ВО на самолете Ил-28, выполняя роль воздушной цели, в конце 50-х потерпел катастрофу. При катапультировании повредил обе ноги, стал инвалидом, на двух протезах мужественно сражался за жизнь. Закончил институт, всё время работал и только последние годы болезнь приковала его окончательно к постели. Мы, его одноклассники, называем его вторым А. Маресьевым. Они с нашей же одноклассницей воспитали троих детей. Один из сыновей закончил то же училище, был летчиком.


Критический момент

Шел 1951 год, приближалось окончание учебы. Все мы жили в ожидании выпускных экзаменов, присвоения офицерских званий и расставания с казармой, в которой я к тому времени провел почти семь лет в разных гарнизонах. Курсантов выпускных подразделений еще ставили в караул. В один из сентябрьских дней нашей роте приходит очередь нести караульную службу. Начальником караула назначается командир роты. Меня он всегда назначал своим помощником. На этот раз не назначил. А дал поручение - посмотреть его автомобиль, у которого не запускался двигатель. Машину он оставил на входе в коробочку. Я осмотрел двигатель, нашел неисправность, устранил её и решил отогнать машину к караульному помещению. Подъехал к караульному помещению и получил указание поставить машину в гараж, который представлял из себя большой сарай, стоящий у забора, с отведенными местами для стоянки личных автомобилей. Владельцев личных автомобилей было не так много. Помню одного преподавателя по бомбометанию подполковника Соколова, имеющего ЗИМ, которым мы все любовались.

Погода стояла чудесная, настоящее южноуральское бабье лето. Грех было не покататься на автомобиле. Накатался хорошо, выезжал даже за пределы гарнизона. Настроение хорошее, можно сказать, праздничное. Считал, что мне повезло, вместо караула приятная прогулка на автомобиле.

Подъехав к гаражу, пошел искать отведенное место. Пока я искал место, к гаражу подъехал заместитель начальника училища полковник Щелкунов. Задал мне вопрос: “Что вы здесь делаете?” Я ответил, что по просьбе командира роты ставлю в гараж его автомобиль, и получаю указание доложить командиру батальона о нахождении в самовольной отлучке. Поставив злополучный “Москвич-401” на место, доложил о случившемся сначала командиру роты и потом пошел на доклад к командиру батальона подполковнику Иванюку. Он выслушал, отругал командира роты по телефону и отпустил меня.

Придя в казарму, поделился с друзьями случившимся. Они меня в какой-то мере успокоили. Но на душе было паршиво, хорошее настроение испорчено в ожидании неизвестного. Неизвестное стало известным в конце рабочего дня перед вечерней проверкой. Я очень переживал о случившемся. Боялся, что наступил очередной критический момент в моей жизни. К этому времени был на исходе седьмой год службы. А главное - сколько можно начинать сначала.

Вместе с командиром батальона я был вызван к полковнику Щелкунову. В кабинете у него находились начальник штаба полковник Заишников, начальник политотдела (фамилию не помню). Увидя их, я в какой-то мере успокоился. Появилась уверенность, что в их лице я получу защитников. Вопрос был поставлен об отчислении из курсантов. Прямой вопрос комадиру батальона: “Рапорт на отчисление подготовили?” Ответ от комбата последовал отрицательный с доказательством того, что это какое-то недоразумение. Он дал мне положительную характеристику. Я действительно на протяжении всей учебы учился на пятерки, на первом этапе был старшиной роты, а потом был избран секретарем комсомольской организации. Под руководством полковника Заищникова обеспечивал очередной набор курсантов. Поэтому нашел поддержку у обоих. Полковник Щелкунов встал и, выходя, сказал: “Разбирайтесь сами”.

Благодаря этим мудрым руководителям, пережил этот критический момент, закончил с отличием училище, остался продолжать службу инструктором, попал в хороший коллектив, а главное к хорошим наставникам, которых помню и храню добрую память. Некоторых хочется назвать пофамильно: М.Романюго, Ю.Беспечеров, В.Краснов, В.Волкодаев. Их считаю лучшими методистами-наставниками. Они заложили основу практика специалиста-штурмана. ЧВАКУШ - это прекрасный трамплин в дальнейшую службу. Прослужил с большим удовлетворением три года, подготовил три группы курсантов. Полюбил Южный Урал, город Челябинск. Но, выполняя, воинский долг, пришлось покинуть и ЧВАКУШ, и любимый город, и продолжить службу в Астраханских степях. А это далеко не Южный Урал. Это тоже критический момент, но не большой. Такова воинская служба, которая обязала послужить от Благовещенска до Капустина Яра.


Служба после выпуска

Закончив учёбу, отгуляв отпуск, возвратились в училище для продолжения службы. В полку встретили радушно, приступили к полётам по программе ввода в строй. Особенно радовало меня то, что мы с Лёней Базом, лучшим другом, попали в один отряд, штурманом которого был Ю.Бесчерепов, лучший методист полка. С ним выполнялись первые полёты.

Холостяков поселили в общежитии, у старшего поколения курсантов закончилась пяти-, семилетняя казарменная жизнь. Комната на десять-двенадцать человек в общежитии всё-таки не казарма, хотя и не комфорт. Жили, как правило, по-эскадрильно с назначением старшего по комнате, который нёс определенную ответственность перед командиром эскадрилии.

Радовались свободе, часто после службы уезжали в город, который манил своей красотой, обилием развлекательных учреждений, ВУЗов и, соответственно, молодёжью. Особенно меня, прослужившего до Челябинска в примитивном Забайкальском гарнизоне, окруженном лагерями заключенных, в котором кроме кино за два с лишним года ничего не видел. Каждое посещение города приносило большое удоволетворение, особенно первое время.

Уезжая, оставляли информацию о поездке в город старшему по комнате или дежурной по общежитию. Потом наступил этап, когда на поездку в город необходимо было брать разрешение у командира эскадрилии. Чтоб получить разрешение в неслужебное время вынуждены были звонить ему домой в установленное время. Наш командир подполковник Закурдаев очень возмущался, если звонили в другое время. Поэтому смелые уезжали без разрешения, в “самоволку”. Но был и такой период, когда в рабочие дни на КПП стали требовать увольнительные. Вот в этот период произошёл нестандартный случай выхода из гарнизона в город и нас.

Группа молодых лейтенатов В.Огнев, Ю.Шестаков и я решили после службы в рабочий день поехать в город. На КПП без увольнительных мы не прошли. Вынуждены были выходить через “курсантский” нелегальный проход, дыру в заборе. Пока обходили ушёл автобус. В то время они ходили с интервалом не чаще, чем через час и более. Поэтому пришлось до трамвая ускоренным темпом добираться пешком. В городе погуляли до позднего времени, автобусы уже не ходили. Переночевать пришлось в гостинице МВД, что часто делали, дежурные нам авиаторам предоставляли такую возможность. Даже при отсутствии мест старались организовать дополнительные (однажды даже пришлось ночевать на бильярдном столе). Утром в часть возвращались служебным транспортом - грузовыми автомобилями, на которых доставляли личный состав, проживающий в городе, на службу. Часто для таких, как мы, не хватало мест, но на этот раз нам повезло. При возвращении в городок срочно переоделись и бегом на построение. На завтрак времени уже не хватило. Такая технология посещения города  часто применялась молодыми офицерами.

Когда вступил в должность начальника училища генерал Бабенко, при опросе все молодые офицеры обратились с просьбой отменить такой порядок. И он был отменен. Отменено было и построение у столовой и следование строем на аэродром, против которого выступил весь офицерский состав. До этого и зимой, и летом от столовой до аэродрома ходили строем. Особенно угнетал такой порядок летом в жаркую погоду (в форме из сукна, в сапогах, ремне и портупее). Позже построения стали проводить только на аэродроме. И тогда и теперь задумываешся об этом, трудно понять что это было: борьба за повышение боеготовности или что-то другое.

Посещение родного ЧВАКУШ

27 июля 1961 года, выполняя задание, произвели посадку на аэродроме Шагол. Прошло почти семь лет после того, как я расстался с однокурснками, с однополчанами, с этим аэродромом, на котором была произведена ни одна сотня взлётов и посадок. И вот - очередная, от которой огромная радость на душе. С каким восторженным чувством я ступал на эту землю.

После выхода из самолёта командир экипажа Николай Николаевич Туров, как бы поздравляя меня, сказал: “Долго ты стремился сюда. Наконец-то твоё желание исполнилось”. Действительно, я ступил на землю, где прошли самые приятные и самые продуктивные шесть лет жизни. За время службы на полигоне много раз пересекали Урал, в основном пролётом или с посадкой в Кольцово. Хотя постоянно стремился сюда, скучая по училищу и друзьям, по Челябинску и южноуральской природе. Ведь пришлось продолжить службу в необжитом гарнизоне в Астраханских степях, а это далеко не Южный Урал. Наконец-то повезло, предоставилась возможность посетить не только родное ЧВАКУШ, но побыть несколько дней в полюбившимся мне Челябинске.

Вспомнились курсантские годы, друзья, инструкторская работа, от которой я получал огромное удовольствие. Два дня посвятил училищу, обошёл все здания, побывал в УЛО, где встретился с друзьями: с Б. Лабунцом и Н. Нагорным. Из преподавателей повстречался только с полковником Соколовым с кафедры по бомбометанию. Очень хотелось встретить Лебедева, преподавателя по радионавигации, самого любимого мною предмета, но не удалось. Он пытался меня оставить после выпуска у себя на кафедре, но видно не судьба. Хотелось, конечно, большего, главное больше встреч с друзьями и сослуживцами. К сожалению, к этому времени многие коллеги убыли из училища. Училище стало высшим и перешло на четырёхгодичное обучение. Многие мои сверстники из более ранних выпусков изъявили желание доучиться. Чего-то вновь построенного в то время не увидел. Наша знаменитая коробочка внешне не изменилась.

В начале этого года в Интернете вышел на фотоотчёт о встрече в 2013 году выпускников 1978 года. Просмотрел более сотни фотографий и удивился. На фотографиях все здания новые. Солидное здание с вывеской на входе “Учебно-лабораторный корпус”. Новые здания расположены большой коробочкой, внутри которой даже стоянка автомобилей. Старая наша коробочка не попала в объектив. Все торжества, видимо, проходили у новых сооружений. И подумалось, хорошо, что удалось увидеть преобразования к лучшему, хоть на фотографии.

Тогда в 1961 удалось провести вечер в семейном кругу одного из самых близких друзей Юрия Шестакова. Один из лучших курсантов нашей третей роты, активный спортсмен, имел разряды по конькобежному спорту и спортивной гимнатике, выступал в различных соревнованиях и за училище, и за город Челябинск. Перед моим отъездом из Челябинска он женился на девушке из нашей компании по имени Зоя, а к моему посещению они имели уже и дочку, и сына. К сожалению, в одном из соревнований по конькобежному спорту, выступая за город, он простудился, долгое время болел, вынужден был оставить лётную работу и службу. В то время они были уже не Зоя и Юра, а Зоя Васильевна и Юрий Аркадьевич, она ведущий хирург центральной больницы Металлургического района, он - ведущий конструктор на одном из заводов. Помянули мы с ним близкого нашего лучшего друга Женю Матюшенко, погибшего в 1954 г. в авиакатастрофе на Б-25 в районе Шадринска. Воспитаник детского дома стремился учиться, был активным спортсменом. После выпуска радовался тому, что стал военным летчиком. Но жизнь его, к сожалению, оказалась очень короткой

В последний день посетил и выразил собалезнование семье Василия Заплаткина, погибшего после моего убытия тоже в авиакатастрофе под Уфой, в экипаже которого я пролетал больше двух лет, практически всё время после выпуска. Мы дружили семьями, как это часто бывает членов одного экипажа.

Скоро исполнится 60 лет с того дня, как я был вынужден оставить училище, полюбившуюся инструкторскую работу, Челябинск, но до сих пор храню самые теплые чувства и к училищу, и к городу. Да, наверное, по другому и не может быть. В училище получил любимую профессию, там стал штурманом-практиком. А город мне подарил спутницу по жизни, с которой прожили более полувека в большой любви. Она так же с большой любовью вспоминала тот город, особенно тепло отзывалась о коллективе врачей больницы. По её мнению, там была лучшая организация медицинского облуживания детей. За свою трудовую деятельность, в связи с переездами, много раз меняла место работы, было с чем сравнивать. До сих пор считаю, что служба в училище была самой интересной, а годы, прожитые в Челябинске, были самыми лучшими в моей жизни. ЧВАКУШ оказалось для меня хорошей стартовой площадкой в дальнейшую жизнь.

 И такое было...

Во время командования маршала Жукова Уральским ВО в Челябинске были определены три заведения, где офицер мог принять пищу: Центральный и Железнодарожный рестораны, и военторговская столовая МВД. Всё это обосновывалось и преподносилось под видом уберечь офицеров, особенно молодых, от конфликтов с гражданской молодёжью, которые иногда случались. А количество молодых офицеров в 1952 году в гарнизоне резко увеличелось в связи с организацей еще одной эскадрильи. Много было оставлено выпускников нашего училища. Кроме того прибыли выпускники из Балошовского лётного училища. Все офицеры оказавшись в городе, а особенно молодёжь, предпочитали более уютный ресторан “Южный Урал”. В нём мы отмечали дни рождения, заходили поужинать после театра. Многие выпускники последнего выпуска, особенно прослужившие пяти-семилетнюю срочную службу до поступления в училище, увлекались и театром, и друими подобными развлекательными мероприятиями. Пытались наверстать упущенное за время пребывания в казармах. В этом ресторане были уютные кабины для малых компаний. Приятно было провести время в кругу близких друзей, поделиться впечатлениями о спектакле, о прошлой воинской службе, да мало ли еще о чём. Иногда засиживались до самого закрытия. Ночевали после этого в гостинице МВД, гдо нас, как правило, любезно встречали. Вот и шли мы на нарушение приказа, всегда сходило. Но к сожалению, не сошло у нашего однокурстника Юрия Крайнова. Он был из группы старослужащих курсантов 1925 года рождения, 1943 года призыва, до поступления в училище в 1949 году летал стрелком-радистом в одной из частей ДА. Активный спортсмен, член сборной коианды по лёгкой атлетике, участник всех проводимых соревнований, неоднократный призёр в беге на 400 метров. Успешно закончил училище и был оставлен инструктором, конечно же с учётом его спортивных достижений. Училище всегда славилось своими спортивными достижениями в разных видах спорта. И он вносил свой немалый вкад в них. В начале 1953 года Юру пригласили на день рождение его девушки, который отмечали в ресторане “Южный Урал”. Отказаться от такова приглашения каждый из нас посчитал бы, как неувожение к избранице. Вот что он нам рассказывал. Их компания занимала отдельную комнату. Вечер прошёл тихо, спокойно и подходил к завершению. В соседней комнате произошёл небольшой скандал, была вызвана милиция, которая стала проверять документы у всех присутствующих. Выявили, что он офицер, вызвали патрулей, которые его пригласили в комендатуру, где разобрались и отпустили. При выходе на службу он доложил своему командиру. И может быть всё бы обошлось. Но, к сожалению, по оформленным милицейским документам все присутствующие были в пъяном виде и участвовали в скандале.   Позже из комендатуры пришёл документ, на который командование среагировало соответствующим образом. На документе была наложена соответствующая резолюция. Состоялся суд офицерской чести. От участия в скандале ему удалось оправдаться, а от нарушения приказа о посещении “запрещенного” ресторана не смог. Выступления были разные и в защиту, и с обвинением. С решением суда о снижении в воинском звании он не согласился, попросил и суд, и офицерский состав в звании не понижать, вынести другое взыскание, вплоть до увольнения из Вооруженных Сил. Почему-то на более мягкое взысание суд не соглашался. Проголосовали за второе решение практически единогласно. Им был выставлен единственный аргумент: “Не смогу служить в звании младшего лейтенанта после десяти лет службы”. Так глупо и бездарно закончилась воинская служба прекрасного нами увожаемого офицера. А Вооруженные Силы потеряли хорошо подготовленного авиационного специалиста.

Призывался он из Москвы, туда и уехал на постоянное жительство. Проходила иформация, что он устроился на работу в спорткомитете. Поступил учиться на вечернее отделение одного из институтов.

Таковы условия воинской службы были в наше время. Всё это связывалось с активной борьбой с пьянством и нарушениями воинской дисциплины.


 65 лет назад

Июль 1949 года, пятый год срочной службы. Покинув Забайкалье, z прибыл на Южный Урал для учёбы в ЧВАКУШ. Все процедуры для поступления пройдены - становлюсь курсантом 3-й роты (командир - капитан Макеев ?), 1-го батальона (командир - подполковник Иванюк). Этот набор курсантов в основном состоял из молодёжи 1929 года рождения и моложе. Была группа 12 человек, прослуживших более 4-х лет и имевшие звания сержантов и старшин, они были командирами отделений. Старшиной роты был старшина М. Прудков 1924 г.р., а я был избран секретарём комсомольской организации.

С чувством большого удовлетворения приступили к занятиям. Молодые курсанты, как всегда, по разному относились к уставным требованиям. Кто-то легко переносил, так называемые, тяготы воинской службы, другие - тяжелее. В начале октября самому молодому курсанту В. Нейзмайлову (31 г.р.) захотелось побыть дома. В увольнение еще не отпускали. Он в субботу во второй половине дня самовольно покинул училище. При построении на ужин это обнаружили. Опрос курсантов отделения показал, что он имел желание побывать дома у родителей, которые проживали в городе Копейске, в 18 км юго-западнее Челябинска, в другой, противоположной от училища стороне города.

Командир батальона, получив доклад, об отсутствии курсанта вызвал командира роты, командира отделения старшину В. Визгалова и меня. Помню его выражение: «Ох уж эти местные, от них только и жди самоволки». Сначала хотел поехать командир роты, но тут же решение изменили и жребий пал на меня. Мне была вручена увольнительная записка до утра. Получив подробный инструктаж, я тут же выехал. До Копейска можно было доехать двумя автобусами. Интервалы их движения были большими. Сначала мне повезло, первый автобус практически не ждал, а вот следующий пришлось ждать. На дорогу до Копейска затратил, как и ожидали около трёх часов. Город совсем не знакомый, поэтому ещё в автобусе расспросил, как быстрей попасть по указанному адресу. Посмотрев время последнего автобуса, определил, что можно успеть уехать хотя бы до Челябинска, а там можно и трамваем. Встретила меня его мать, я представился и попросил Виктора. Получил ответ, что он только что ушёл к друзьям. По настоящему не успели обменяться информацией, пришёл отец, которому я объяснил, что я приехал за Виктором, не сказав, что он покинул училище самовольно. Он уточнил к кому он мог пойти и пригласил меня пойти вместе с ним. По пути я ему сказал, что Виктор самовольно уехал со службы, а мне поставлена задача вернуть его на службу. Да он и сам догадался. Посетили три предполагаемых места его нахождения. Везде нам было сказано, что был и ушёл к друзьям. Нигде не застали, возникло волнение. Возвратившись домой, застаём и его дома. Он ожидал нас, уже готовый к отъезду. Он признался матери, что уехал самовольно. Она в расстроенных чувствах стала спрашивать, а что за это ему будет. Мамы они и есть мамы. Свидание с сыном вначале обрадовало, а узнав, что он нарушитель, сильно, до слёз огорчилась. Пришлось успокаивать, что всё будет нормально, хотя сам не знал, чем всё это закончится. Отец, встретившись с ним сказал: «Ты уже взрослый, а ведёшь себя как мальчишка. Ты захотел быть военным, вот и будь им».

Время последнего автобуса прошло, попытка найти такси или попутную машину не удалась. С переговорного пункта позвонили подполковнику Иванюку, я доложил обстановку и получил указание, выехать первым автобусом. Отец Виктора извинился за сына и просил только об одном, не отчислять из училища. Пришлось остаться ночевать. Утром выехали первым автобусом и до 9.00 были уже в роте. Поступок его осудили на всех уровнях. Было ли наложено дисциплинарное взыскание не помню. Он успешно окончил училище и уехал нести службу в Белоруссии, если не ошибаюсь, в Орше.

Приехав на следующий год в отпуск, он посетил училище. За время его отпуска мы с Ю. Шестаковым побывали у него. Снова я встретился с родителями, после чего установились более тесные взаимоотношения, перешедшие в дружбу, которая сохранялась до убытия из ЧВАКУШ. Гостеприимная семья, эвакуированная вместе с заводом горного машиностроения из Донбасса. Отец, инженер этого завода (к сожалению не вспомнил имени), мать, Серафима Осиповна, повар детской больницы. В семье было ещё двое детей дошкольного возраста.

После этого мы часто посещали этот шахтерский город, были участниками разных мероприятий. Приобрели новых друзей и знакомых. Даже познакомились с заведующим пошивочного ателье, у которого заказывали гражданскую одежду, приобретение которой в то время было проблемой. А самое важное событие для нас с Юрой, которое произошло в этом шахтерском городе – это знакомство с девушками, которые стали нашими боевыми подругами. Со своей Ксенией я прожил в большой дружбе и согласии почти пятьдесят пять лет. Иногда я ей напевал: «Познакомил нас и подружил этот милый шахтерский город Копейск». В этот город она приехала по распределению после окончания Казанского медицинского института.

Читая в Свидетельстве о браке «Зарегистрирован в Сталинском р/б ЗАГС г. Копейск», вспоминал описанную выше поездку и радовался её итогу. И теперь, когда с момента этого события исполнилось ровно 65 лет, я с добрым чувством вспоминаю и город Копейск, и добрую семью Виктора, и родное ЧВАКУШ, которое послужило мне хорошим стартом на продолжительную воинскую службу.

октябрь 2014 г.



Museim CHVVAKUSH

Образец заявки на экскурсию в Музей Челябинского высшего военного авиационного Краснознаменного училища штурманов

Поделиться
Даты
Пн Май 01, 2017
мая 1943 - из стен училища выпустилось 163 стрелка-бомбардира
Ср Май 03, 2017
май 1953 - училище перешло на новый штат с тремя учебными полками – два на Б-25 и один на Ли-2; по новому штату вновь сформирован 691-й УАП
Календарь
Апрель 2017
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
27 28 29 30 31 1 2
3 4 5 6 7 8 9
10 11 12 13 14 15 16
17 18 19 20 21 22 23
24 25 26 27 28 29 30