Авиационная поэма

К 75-летию Челябинского ВВАКУШ

Авиационная поэма ( в четырех частях ):

- пред полетная;
- полетная;
- после полетная;
- педагогическая.

I.

Едва петух, заре покорный,
Спросонок что-то прохрипел,
Как на «козле» технарь проворный
Уже к стоянке полетел.

Спеши сердешный на работу –
Тебя давно «водило» ждет.
Рожденный в жарких каплях пота,
Твой скорбный труд не пропадет.

Твоя пора, конечно, лето,
И лютый враг тебе январь,
Когда промасленней котлеты
От стужи ежится технарь.

Ужель с мороза такового
Употребить бы сотню грамм,
Да только пить до выходного
Нельзя приятель водку нам.

И ты сидишь над кашей пшенной,
Что злыдень повар сотворил,
Клянешь весь род авиационный,
В котором столько прослужил.

Еще в чехлах скучают «птицы» –
Опять господь погодку дал,
В сердцах комэска матерится –
На службу кто-то опоздал.

Но вот пришли от спешки в мыле
Все те, кто любит есть и спать,
А инженер все трет затылок:
Снимать чехлы аль не снимать?

С ним рядом, греясь папиросой,
Простудный кашель чуть уняв,
В воротники уткнувшись носом,
Стоит технический состав.

На КДП в дыму табачном
Все «причиндалы» сбились с ног,
Дает разгон, ругаясь смачно,
Сам генерал – он царь и бог!

Пред ним навытяжку, бледнея,
Метеоролог робко врет:
Где туча, видимость под нею,
И снег пойдет иль не пойдет?

Но наконец решили сами,
Что снег – не божья благодать,
Пока летать с инструкторами,
Всем прочим вылезти и ждать.

Прождав положенные сроки
И остудив свой летный пыл,
Весь экипаж, кляня погоду,
Уже в каптерку порулил.

Там держат банк, не уставая,
Всех тем касаются слегка:
На «Тушках» очередь большая,
На «Аннушках» нельзя пока…


II.

Но у природы нет законов –
Недолго длился этот рай!
И вот слышна по микрофонам
Команда новая: «Давай!»

Сей возглас всех трудов начало –
От древнерусских и иных –
Сейчас конкретно означал он:
Пора летать на боевых!

От кнопки взвыл стартер натужно,
Движки разносят гулкий гром,
Технота радуется дружно:
Ужо побалуемся сном!

На взлет, мощнее гул турбины,
Устремлены вперед глаза.
Пилот еще взглянул в кабину
И отпускает тормоза.

Едва набор подходит к метру
И птица, будто встав, висит,
Немного крен с учетом ветра
И на уборку кран шасси.

Теперь работай не зевая:
Каков расчет – таков полет!
И штурман, пот со лба стирая,
Клянет с линейкой ветрочет.
Сейчас он совесть экипажа –
За весь маршрут в ответе он.
И, если б ад был в небе даже, -
Так это только полигон!..

К прицелу штурман наклоняясь,
Усердно «вылупил шары»,
Меж тем как бомба, ускоряясь,
Несется вниз в тартарары!

Ну, как сработал штурман, браво?
В кресту разрывы, али как?.. –
Да метров триста, может, справа…
Дубовый стало быть трояк!..

Ну, а «ас» чего вприсядку ? –
Вблизи по курсу ВПП.
И, лихо выполнив посадку,
Рулит он мимо КДП.

Пока «славяне» хвост толкают
И «птицу» крепят в якорях,
Наш штурман все еще летает,
В бумажках роясь второпях.

III.

Братва, с полетов возвращаясь,
Шумливой резвости полна,
Но больше всех кричат, ругаясь,
Трясут портфелем штурмана:

И в РБП картинки нету,
Там барахлит автопилот
И "тэта"… мать ее, не эта –
За тыщу метров перелет.

А на разборе – Ванька-Встанька…
И слушай умные слова:
Мол, в экипаже нету спайки
И тренажер вам трын-трава…

И что на службе нерадивый
И вроде пьяница притом,
И по случайности счастливой
Не выгнан ты со службы вон!

Потом, с трудом сгибая ноги,
Портфелем чертишь по земле
И, вспоминая все (что можно),
Бредешь домой в туманной мгле.


Вот дом, квартира и детишки…
Жена о чем-то там ворчит,
Но многолетнею привычкой
Ты сохраняешь бодрый вид.

Усталый, сонный и небритый,
Добравшись, падаешь в кровать
И засыпаешь, как убитый,
Жену не в силах приласкать.

И так проходит вся неделя…
Но вот суббота настает,
С утра зудит по бане тело,
Шуршит финансами народ.

Вот время близится к обеду,
Все чаще смотрят на часы,
Сыны любимые Бахуса
Нетерпеливо трут носы.

Обед! – Текут людские толпы.
Кто слаб на брюхо – впереди .
Несутся вскачь голодным волком,
Сметая встречных на пути.

Шумит голодная когорта,
И блюдо «крошка» подает,
Что после третьего развода
Вновь за невесту выдает.

Закончив трапезу счастливо,
С заботой новой на челе
Идут на выход торопливо,
Чего-то ищут в «пятачке».

Вот «пятачок», киоск заветный,
И очи радостно горят,
Узрев на полках разноцветный
Бутылок разных стройный ряд.

Приобретая торопливо
Напиток северных славян,
Идут домой, косясь ревниво
На оттопыренный карман.

Там под картошечку с селедкой
Ведут беседу не спеша
Про авиационный труд нелегкий,
Про то, что дружба хороша…

За дружбу – тост первый, за женщин – второй.
А третий – за тех, кто ушел в мир иной...
И тут же четвертый нальем про запас,
Чтоб третий подольше не пили за нас.

IV.

Закончив службу полковую,
Военным педагогом стал.
И душу, вечно молодую,
Младым орлятам отдавал.

Опять линейки, ветрочеты,
Указки, тряпки и мелки…
И ставишь ты курсантам двойки,
Своим желаньям вопреки.

За них начальники ругают,
А дома «кушает» жена,
Что все работа и работа,
И не нужна тебе она.

Что деньги долго не приносишь,
Муку и сахар не нашел,
На натуральное хозяйство
Хотя бы взял и перешел…

И вот ты садик свой заводишь,
Где роешь, пашешь и буришь,
Картошку, свёколку разводишь,
Про жизнь с соседом говоришь:

– Благодаря китайцам нашим
Отдел учебный заблистал.
– Еще бы президент китайский
Поднял в учебе средний балл,

Убрал курсантов с оцепленья,
Не стали красить бы траву.
Пропали бы у нас сомненья –
Курсант не снится – наяву!

– Министр, "товарищ Табуреткин",
пытался ЧВВАКУШ разбомбить...
– Да был министр не очень метким -
И ЧВВАКУШ жил, и будет жить!

НеВА